Keep calm because it's all fine
Название: «Женить Холмса!»
Автор: Ferdela
Бета: Елизавета З.
Фандом: Sherlock BBC
Рейтинг: G.
Предупреждения: стандартныеООС, АУ, множество оригинальных мужских и женских персонажей.
Пейринг: МХ/ОЖП (в перспективе), а пока ОМП/ОЖП.
Дисклеймер: Героев - сэру Артуру, а также господам Гэтиссу и Моффату; буквы — Кириллу и Мефодию. Идея — и та автору сего не принадлежит.
Категория: джен, переходящий в гет.
Жанр: Чем дальше, тем больше это слово в шапке вводит меня в ступор. Разве что недодраморомантика в вперемежку с тем, что автор считает юмором.
Пояснения: в звездочках и курсивом даются воспоминания, которые будут понятны в следующих частях. Или не будут.
За давностею лет... э, в смысле, поскольку писалось это весной-летом 2011 года, некоторые политические и иные события могут быть не актуальны.
Наутро Маргарет с трудом заставила себя подняться и собраться на работу. Сейчас она была комком причудливо переплетенных чувств. Неверие, любопытство, непонимание, удивление, замешательство, негодование, сожаление, усталость…
Вчера вдруг оказалось, что стены её квартиры прозрачны. Да что там – весь её мир как на ладони. У Майкрофта Холмса.
«Вчера» вообще было богатым на открытия. И о них совершено не хотелось думать.
Сегодня прохожие вызывали подозрения; черных машин на улицах, казалось, было больше обычного…
«Хелло, паранойя!» - Маргарет улыбнулась, разгоняя непрошеные мысли.
Дальше?
Автор: Ferdela
Бета: Елизавета З.
Фандом: Sherlock BBC
Рейтинг: G.
Предупреждения: стандартныеООС, АУ, множество оригинальных мужских и женских персонажей.
Пейринг: МХ/ОЖП (в перспективе), а пока ОМП/ОЖП.
Дисклеймер: Героев - сэру Артуру, а также господам Гэтиссу и Моффату; буквы — Кириллу и Мефодию. Идея — и та автору сего не принадлежит.
Категория: джен, переходящий в гет.
Жанр: Чем дальше, тем больше это слово в шапке вводит меня в ступор. Разве что недодраморомантика в вперемежку с тем, что автор считает юмором.
Пояснения: в звездочках и курсивом даются воспоминания, которые будут понятны в следующих частях. Или не будут.
За давностею лет... э, в смысле, поскольку писалось это весной-летом 2011 года, некоторые политические и иные события могут быть не актуальны.
Наутро Маргарет с трудом заставила себя подняться и собраться на работу. Сейчас она была комком причудливо переплетенных чувств. Неверие, любопытство, непонимание, удивление, замешательство, негодование, сожаление, усталость…
Вчера вдруг оказалось, что стены её квартиры прозрачны. Да что там – весь её мир как на ладони. У Майкрофта Холмса.
«Вчера» вообще было богатым на открытия. И о них совершено не хотелось думать.
Сегодня прохожие вызывали подозрения; черных машин на улицах, казалось, было больше обычного…
«Хелло, паранойя!» - Маргарет улыбнулась, разгоняя непрошеные мысли.
Дальше?
***
«Вики − истеричка!» − зло кричал Генри, но то была злость на самого себя − от бессилия что-либо сделать, от страха – почему так отчаянно плачет обычно спокойная старшая сестра? – это же так неправильно…
Неправильно было сидеть недели спустя на подоконнике, почти не слыша — и не слушая — отца. Палочки, клостридии, кокки — это безумно интересно, папочка, я так люблю твои сказки на ночь о колониальных войнах за мясопептонные плантации, но наблюдать за таяньем льдов в Антарктике и сменой курса течений — ещё более захватывающе! Настолько, что 1,5 часа пролетают незаметно…
***
Взглянув на часы, Маргарет со вздохом захлопнула ноутбук. Рабочий день пропал безвозвратно! С самого начала было ясно, что в лаборатории с таким настроем делать нечего. Вникнуть в недельный отчет тоже отчего-то не получалось. Фразы в предложениях никак не хотели обретать смысл…
Обеденный перерыв был очень кстати. Солнце, против обыкновения заглянувшее в Лондон, манило на улицу, ни во что не ставя бесплодные попытки сосредоточиться. Прихватив кружку горячего и ароматного какао, Маргарет спустилась во внутренний дворик. Целый час просидеть на лавочке, жмурясь и следя за игрой ветра и лениво трепыхающейся листвы – что может быть лучше?
Из задумчивости её вывел телефонный звонок. Взглянув на дисплей, Маргарет тут же почувствовала себя виноватой.
Поздним вечером он возвращается (нет, ещё не домой) снова к себе в кабинет. Каждый день Майкрофта Холмса расписан поминутно, и этот не исключение.
На завтрак он вынужден слушать бессвязный лепет вдруг примчавшегося из Ирана английского посла. «Для консультации» − так, кажется, пишут репортеры в таких случаях.
Ты карманная собачка каких-нибудь Тринидад и Тобаго, или представитель интересов могущественного Королевства? Отчего эхо ливийских взрывов срывает тебя с места, словно Тотошку из сказки про Элли?
На обед – наставление на путь истинный Премьер-министра, который собирался назавтра выступить с пламенной речью в Палате общин. В Палате ничего нового бы не узнали, а журналисты не упустили бы случая раздуть скандал. У Кэмерона вообще оригинальные способы добиваться стабилизации…
На ужин – сводки мировых новостей, совещание, инспекция нескольких сверхсекретных объектов…
Ещё через пару часов в Хитроу приземлится обычный самолет с ценным двойным агентом. Необходимо встретиться с ним лично; получить информацию из первых рук; решить, какую часть приберечь козырем в рукаве; и лишь на утро предъявить агента шефу MI5.
А сейчас…
− Данные наружного наблюдения, сэр, – конечно, Антея тоже на посту, – вам будет интересно.
− Шерлок придумал новое ругательство в честь Андерсона? Спасибо, анекдотов на сегодня достаточно.
− Данные по мисс Шеффилд, не по вашему брату, – Антея всё ещё протягивает ему папку.
Майкрофт вздыхает и, кажется, в первый раз за день вспоминает о ней.
Быстро просматривает первую страницу, начало второй и… застывает на середине.
«…вчера в N встретила Майкрофта Холмса!...»
«…невероятно!...»
«Вики − истеричка!» − зло кричал Генри, но то была злость на самого себя − от бессилия что-либо сделать, от страха – почему так отчаянно плачет обычно спокойная старшая сестра? – это же так неправильно…
Неправильно было сидеть недели спустя на подоконнике, почти не слыша — и не слушая — отца. Палочки, клостридии, кокки — это безумно интересно, папочка, я так люблю твои сказки на ночь о колониальных войнах за мясопептонные плантации, но наблюдать за таяньем льдов в Антарктике и сменой курса течений — ещё более захватывающе! Настолько, что 1,5 часа пролетают незаметно…
***
Взглянув на часы, Маргарет со вздохом захлопнула ноутбук. Рабочий день пропал безвозвратно! С самого начала было ясно, что в лаборатории с таким настроем делать нечего. Вникнуть в недельный отчет тоже отчего-то не получалось. Фразы в предложениях никак не хотели обретать смысл…
Обеденный перерыв был очень кстати. Солнце, против обыкновения заглянувшее в Лондон, манило на улицу, ни во что не ставя бесплодные попытки сосредоточиться. Прихватив кружку горячего и ароматного какао, Маргарет спустилась во внутренний дворик. Целый час просидеть на лавочке, жмурясь и следя за игрой ветра и лениво трепыхающейся листвы – что может быть лучше?
Из задумчивости её вывел телефонный звонок. Взглянув на дисплей, Маргарет тут же почувствовала себя виноватой.
Поздним вечером он возвращается (нет, ещё не домой) снова к себе в кабинет. Каждый день Майкрофта Холмса расписан поминутно, и этот не исключение.
На завтрак он вынужден слушать бессвязный лепет вдруг примчавшегося из Ирана английского посла. «Для консультации» − так, кажется, пишут репортеры в таких случаях.
Ты карманная собачка каких-нибудь Тринидад и Тобаго, или представитель интересов могущественного Королевства? Отчего эхо ливийских взрывов срывает тебя с места, словно Тотошку из сказки про Элли?
На обед – наставление на путь истинный Премьер-министра, который собирался назавтра выступить с пламенной речью в Палате общин. В Палате ничего нового бы не узнали, а журналисты не упустили бы случая раздуть скандал. У Кэмерона вообще оригинальные способы добиваться стабилизации…
На ужин – сводки мировых новостей, совещание, инспекция нескольких сверхсекретных объектов…
Ещё через пару часов в Хитроу приземлится обычный самолет с ценным двойным агентом. Необходимо встретиться с ним лично; получить информацию из первых рук; решить, какую часть приберечь козырем в рукаве; и лишь на утро предъявить агента шефу MI5.
А сейчас…
− Данные наружного наблюдения, сэр, – конечно, Антея тоже на посту, – вам будет интересно.
− Шерлок придумал новое ругательство в честь Андерсона? Спасибо, анекдотов на сегодня достаточно.
− Данные по мисс Шеффилд, не по вашему брату, – Антея всё ещё протягивает ему папку.
Майкрофт вздыхает и, кажется, в первый раз за день вспоминает о ней.
Быстро просматривает первую страницу, начало второй и… застывает на середине.
«…вчера в N встретила Майкрофта Холмса!...»
«…невероятно!...»
«…не представляю, как он узнал меня…»
«…его выдали глаза …»
«…служащий в Министерстве иностранных дел…»
Медленно переворачивает страницу.
«Целую, мам. Папе привет!»
Выдыхает. Это всё?
Снова возвращается к началу.
«Ты, конечно, помнишь Холмсов?»
«Портретное сходство? С тем мальчиком, что сопровождал младшего брата на папины занятия? Тут нечто другое… Мне кажется, я не смогла бы узнать его по фотографии…»
«И это настолько странно, потому что я никогда не думала…».
Маргарет не покривила душой ни вчера, когда давала ему обещание, ни сегодня, когда отвечала на расспросы взволнованной матери, которой, очевидно, забыла позвонить.
Майкрофт удовлетворенно кивает своим мыслям.
И легко восстанавливает общую картину из обрывков фраз.
Конечно, телефон тоже прослушивается, но запрашивать полную распечатку он позволяет себе лишь в крайних случаях. И такой ещё не наступил. Его люди и сами неплохо умеют работать с информацией. Весьма неплохо…
Конечно, они знают, чем вчера закончились переговоры.
Конечно, телефон тоже прослушивается, но запрашивать полную распечатку он позволяет себе лишь в крайних случаях. И такой ещё не наступил. Его люди и сами неплохо умеют работать с информацией. Весьма неплохо…
Конечно, они знают, чем вчера закончились переговоры.
«Переговоры»… Майкрофт был на распутье.
Вопрос женитьбы обрел в его сознании ещё одну грань.
«Ради чего кто-то мог согласиться стать его женой?»
Дело, конечно, в исходных данных. Но, так или иначе, вариантов было не много.
Первый, и самый радужный — кандидатка хорошо понимает задачу и смысл сделки, разделяет с ним стратегию, не мешает работать — отметался. К сожалению.
Так называемая «любовь» — подводная мина Первой мировой — разорвала в клочья идеальный механизм. Что ж, идеализм — это всегда утопия.
Второй, третий и последующий сценарии включали материальную заинтересованность, тщеславие, жажду власти, желание самоутвердиться и т.д. Пожалуй, все это не представляло проблем с тем уровнем контроля, который Майкрофт мог и непременно бы обеспечил своей жене, но…
Ах да, ещё оставался запасной план, предполагавший женитьбу на одной из тихих послушных овечек, не представляющих из себя ровным счетом ничего. Пустоту.
Этого нельзя было допустить.
− Майкрофт, дорогой, вы снова пришли один? — мягкий, укоризненный тон, лукавая улыбка.
− Ума не приложу, где мне взять вторую Кейт Миддлтон, — улыбается в ответ Майкрофт.
По статистике, большинство браков заключается между людьми, которые вместе учились, дружили в детстве или жили по соседству.
И вот соседская девчонка сказала ему «нет». Майкрофт кривит губы в ироничной ухмылке.
Разумеется, она больше не та девочка, которую он когда-то знал. Знал ли?
Отзывчивая, любознательная, ответственная… Независимый, сильный характер. Такая она и теперь. А ещё – молодая, успешная женщина; заботливая дочь и сестра; чуткая подруга и просто приятная собеседница.
Десятки фактов из личного дела ненавязчиво подталкивали к единственно верному выводу: она — именно то, что нужно.
И именно она сказала «нет».
Почему?
Год назад Маргарет в течение двух месяцев стажировалась во Франции.
Несколько раз в столовой университета она видела светловолосого мужчину, неизменно сидевшего в одиночестве за угловым столиком у окна. Вокруг весело гомонили студенты, обменивались конспектами, обсуждали преподавателей и, едва успев поесть, убегали на занятия. Незнакомец равнодушно смотрел в окно.
В один из дней Маргарет услышала над головой вопрос, заданный на французском: «У Вас не занято? Могу я присесть?». Она подняла глаза и узнала того самого мужчину. Сейчас он неловко улыбался и в руках у него был поднос.
− О, конечно. Пожалуйста! – ответила она по-французски, чуть сдвигая свои столовые приборы.
У незнакомца оказались светло-карие глаза и огромное чувство такта. Больше ни словом не потревожив вынужденную соседку он, против обыкновения, быстро поел и ушел. Маргарет, уже успевшая оценить внезапные и настойчивые попытки французских мужчин к знакомству, тихонько порадовалась.
− Вы позволите? — бархатный голос и та же улыбка.
− Присаживайтесь, — Маргарет незаметным изучающим взглядом окидывает зал. Место у окна занято какой-то парочкой. Что ж…
− Простите за беспокойство, у вас тут просто островок спокойствия. Ох, каламбур вышел! — смутился ещё больше собеседник.
− Похоже, что так, — Маргарет пожимает плечами. Вокруг раздается знакомый гомон.
− Сразу видно — давно тут, успели привыкнуть…
Она не успевает поразиться такому неожиданному выводу, как сама спрашивает в ответ:
− А вы? Очевидно, что не студент, но и не преподаватель; если все же работаете здесь, то не постоянно… — большие янтарные глаза смотрят на неё и в них только один вопрос: «Как?». Маргарет рассмеялась бы, да боится его обидеть.
− Вы правы. Один мой друг приболел и попросил подменить его. Университетской типографии срочно нужно сдать заказ, а без художника никуда… — он тряхнул копной соломенных волос.
− А, так вы — художник? Выручить друга — благородное дело.
− Меня зовут Луи, — просто представляется он.
− Это сокращенное от «Людовик»?
− От «Луи-Филипп», так звали герцога Орлеанского, ставшего впоследствии королем.
− Маргарет. Не в честь Тэтчер, — предупреждает она, весело наблюдая, как к нему приходит понимание.
− Англичанка? Примите мое восхищение, вы прекрасно владеете французским!
− Спасибо, — Маргарет забавляет его манера.
− Не будет ли нескромностью с моей стороны поинтересоваться, что вас привело в Париж? — «откуда этот напыщенный тон?»
− Отнюдь. Я здесь на стажировке. Изучаю микробиологию.
Новый знакомый с уважением смотрит на неё
− Должно быть, это очень здорово! Я, к сожалению, могу похвастать лишь дипломом бакалавра. Может быть, удастся накопить денег и продолжить образование, родители всегда хотели видеть меня архитектором… — он вертит в задумчивости чашку с кофе, — в микробиологии, признаюсь, не силен.
Маргарет смотрит на часы: ей пора.
− Что ж, приятное знакомство, но мне нужно идти.
− Продолжим завтра? Я заметил, мы с вами обедаем в одно время… Если, конечно, это не нарушит ваши планы! — спохватился он.
− Мои планы на обед ничто не нарушит, — отшучивается, уходя, Маргарет, — До свидания!
В последующие три недели обеденное время незаметно пролетает за легкими, в полушутливом тоне, беседами.
В чем разница между кишечной и палочкой Коха?
Почему инфузория туфелька, а не, например, тапочек?
Байрон против Гюго.
Коньяк против Бренди.
Республика или монархия?
Эйфелева Башня против Биг-Бена.
Черчилль против де Голля.
Сена или Темза?
Были ли вы в Лондоне?
Что стоит посмотреть в Париже?
Сорбонна или Кембридж?
Тауэр или Бастилия?
Элтон Джон или Джо Дассен?
Нотр-Дам де Пари или Собор Св. Павла?
Луи оказывается интересным собеседником. Он разбирается не только в живописи и архитектуре, что вполне ожидаемо, но и в музыке, кино, литературе…
«Матушка, школьный учитель литературы, нещадно гоняла меня в детстве», — говорит он и читает по памяти Шекспира, Данте и Петрарку в оригинале…
Типография больше не нуждается в услугах художника, но они продолжают иногда встречаться вечерами, прогуливаясь в Булонском лесу или на Елисейских полях.
Луи легко может посоветовать уютный ресторанчик, свежую театральную постановку или просто красивую улочку. А Маргарет потом делится впечатлениями от экскурсий.
Пару раз Маргарет возвращается к разговору о его картинах, ей бы хотелось взглянуть, но Луи со словами «лучшая ещё не написана», извиняясь, отказывает.
Критики несправедливы к нему, властям наплевать на искусство, с появлением фотошопа все вокруг возомнили себя художниками…
Стажировка заканчивается. Накануне отъезда Луи приглашает Маргарет в ресторан: «Выдали деньги за заказ. Надо прокутить в хорошей компании».
Маргарет улетает в Лондон с планами новых исследований, с приятными воспоминаниями и e-mail’ом нового знакомого. Луи остается в Париже.
Работа захватывает, манящие огни парижских улочек не разглядеть за лондонскими туманами. Отголоски шуточных споров стихают…
Неожиданно Луи присылает фото своей новой картины. «Ты вдохновила меня!», — Маргарет не знает, что её умиляет больше: приписка или сам пейзаж? Место отдаленно напоминает излюбленную аллею для прогулок. Их прогулок.
Снова Париж. Конференция. Три месяца спустя. Будто другая жизнь…
Луи сразу ведет её в ресторан удалось продать ту самую картину. Маргарет отчего-то огорчается. «Ты приносишь мне удачу!», — она смущенно смеётся в ответ.
В последний вечер он тянет её на Эйфелеву башню. Пока Маргарет любуется на Париж с высоты птичьего полета, Луи вдруг целует её!
− Луи? — она удивленно смотрит в его медовые глаза.
– А что не так? — нахохлился он в ответ.
– Зачем? — Маргарет пытается разобраться в том, что только что произошло. Они ведь друзья… или нет?
– Просто… — он пожимает плечами — …ты красивая.
– И..? — какого продолжения она ждет??
– …И всё.
Позади Париж, Луи и его картины. Впереди — Лондон, череда сомнений и — через неделю молчания — письмо.
«Марго, почему ты не пишешь? Картины снова не удаются. Кажется, я люблю тебя…»
Луи, забавно обижающийся на её замечания.
Луи, изумительно критикующий собратьев.
Луи, задумчиво перебирающий строчки из сонетов Шекспира.
Смущенно улыбающийся Луи.
Бесшабашный Луи, кривляющийся на перилах моста…
Он любит её?
Луи, с которым часами можно говорить обо всем.
Луи, который её целует…
«А я его?»
Томительное ожидание. Вихрь сдерживаемых эмоций. Надежда и неуверенность.
Louis from Margaret: Луи, я не знаю, что ответить.
Margaret from Louis: Может быть, что тоже меня любишь?
Louis from Margaret: Может быть…
Ему, как будто, достаточно такого ответа. Ещё никогда у Маргарет не было такой оживленной переписки. Истории из детства, мечты и фантазии, мальчишеские секреты… Она зачитывается, словно романом. Такой близкий. Столь далекий…
Семинар сотрудников компании, Париж, два месяца невыносимого предвкушения…
Париж кружит в танце, Луи кружит голову, букеты маргариток — «их следовало бы назвать в честь тебя!».
Первый, настоящий поцелуй! Вкус гречишного меда, или это просто его глаза?..
Луи хмурится, провожая её в Лондон. Париж в Тучах. Париж в снах… Лондон — ох, один большой почтовый ящик…
Margaret from Louis: Я уже скучаю!
…
Margaret from Louis: Это невыносимо, снова отказали в работе!
…
Margaret from Louis: Целую! Целую! Целую!
…
Margaret from Louis: Ты ведь ещё приедешь?
…
Margaret from Louis: Нашелся истинный ценитель! Мои картины будут выставлены в Лондоне! Я приезжаю! Могла ли ты мечтать об этом?
...
Margaret from Louis: Марго, любимая, можно пожить у тебя?
«Лондонские туманы сведут меня в могилу. Как промозгло!».
«Но диван... диван не очень удобен, Марго?».
«А разве ты не можешь взять выходной?».
«Какой прием, жаль, ты не видела их лиц!».
Сумасшедшая неделя. Прощание в аэропорту. Ему в Париж. Ей остается Лондон.
Долго нет писем. Волна восторженных поклонниц отнесла его далеко от берегов реальности.
Отказ в очередном архитекторском бюро – возвращение на землю.
Margaret from Louis: Марго, ну почему так несправедливо? Ведь все было хорошо! Мне скучно. Лондонский сплин, наверное, добрался до Парижа…
Маргарет, не ища предлогов, срывается в Париж. Она находит своего художника в радостно-возбуждённом состоянии: некто заказал ему пять картин! Ему некогда, прости, правда некогда, Марго, ты же понимаешь, понимаешь же, да? Это такой шанс!!
В Париже осень. В Лондоне туман.
Margaret from Louis: Ты не обиделась? Я люблю тебя! Знаю, что не обиделась! Теперь я смогу снять более просторную студию!
Margaret from Louis: Хочешь, пришлю новые фото?
Она листает снимки. Коричневый костюм ему очень идет… И этот зеленый пуловер. Надо же, раньше он так не одевался. Всегда такой беспорядок в одежде. «Творческий». Наверное, статус теперь обязывает…
Margaret from Louis: А эту картину я посвятил тебе.
Сплошное поле маргариток. Ну и ну…
У него много странностей, пожалуй. Но он живой, настоящий. Он любит её.
Любит же?
Вопрос женитьбы обрел в его сознании ещё одну грань.
«Ради чего кто-то мог согласиться стать его женой?»
Дело, конечно, в исходных данных. Но, так или иначе, вариантов было не много.
Первый, и самый радужный — кандидатка хорошо понимает задачу и смысл сделки, разделяет с ним стратегию, не мешает работать — отметался. К сожалению.
Так называемая «любовь» — подводная мина Первой мировой — разорвала в клочья идеальный механизм. Что ж, идеализм — это всегда утопия.
Второй, третий и последующий сценарии включали материальную заинтересованность, тщеславие, жажду власти, желание самоутвердиться и т.д. Пожалуй, все это не представляло проблем с тем уровнем контроля, который Майкрофт мог и непременно бы обеспечил своей жене, но…
Ах да, ещё оставался запасной план, предполагавший женитьбу на одной из тихих послушных овечек, не представляющих из себя ровным счетом ничего. Пустоту.
Этого нельзя было допустить.
− Майкрофт, дорогой, вы снова пришли один? — мягкий, укоризненный тон, лукавая улыбка.
− Ума не приложу, где мне взять вторую Кейт Миддлтон, — улыбается в ответ Майкрофт.
По статистике, большинство браков заключается между людьми, которые вместе учились, дружили в детстве или жили по соседству.
И вот соседская девчонка сказала ему «нет». Майкрофт кривит губы в ироничной ухмылке.
Разумеется, она больше не та девочка, которую он когда-то знал. Знал ли?
Отзывчивая, любознательная, ответственная… Независимый, сильный характер. Такая она и теперь. А ещё – молодая, успешная женщина; заботливая дочь и сестра; чуткая подруга и просто приятная собеседница.
Десятки фактов из личного дела ненавязчиво подталкивали к единственно верному выводу: она — именно то, что нужно.
И именно она сказала «нет».
Почему?
Год назад Маргарет в течение двух месяцев стажировалась во Франции.
Несколько раз в столовой университета она видела светловолосого мужчину, неизменно сидевшего в одиночестве за угловым столиком у окна. Вокруг весело гомонили студенты, обменивались конспектами, обсуждали преподавателей и, едва успев поесть, убегали на занятия. Незнакомец равнодушно смотрел в окно.
В один из дней Маргарет услышала над головой вопрос, заданный на французском: «У Вас не занято? Могу я присесть?». Она подняла глаза и узнала того самого мужчину. Сейчас он неловко улыбался и в руках у него был поднос.
− О, конечно. Пожалуйста! – ответила она по-французски, чуть сдвигая свои столовые приборы.
У незнакомца оказались светло-карие глаза и огромное чувство такта. Больше ни словом не потревожив вынужденную соседку он, против обыкновения, быстро поел и ушел. Маргарет, уже успевшая оценить внезапные и настойчивые попытки французских мужчин к знакомству, тихонько порадовалась.
− Вы позволите? — бархатный голос и та же улыбка.
− Присаживайтесь, — Маргарет незаметным изучающим взглядом окидывает зал. Место у окна занято какой-то парочкой. Что ж…
− Простите за беспокойство, у вас тут просто островок спокойствия. Ох, каламбур вышел! — смутился ещё больше собеседник.
− Похоже, что так, — Маргарет пожимает плечами. Вокруг раздается знакомый гомон.
− Сразу видно — давно тут, успели привыкнуть…
Она не успевает поразиться такому неожиданному выводу, как сама спрашивает в ответ:
− А вы? Очевидно, что не студент, но и не преподаватель; если все же работаете здесь, то не постоянно… — большие янтарные глаза смотрят на неё и в них только один вопрос: «Как?». Маргарет рассмеялась бы, да боится его обидеть.
− Вы правы. Один мой друг приболел и попросил подменить его. Университетской типографии срочно нужно сдать заказ, а без художника никуда… — он тряхнул копной соломенных волос.
− А, так вы — художник? Выручить друга — благородное дело.
− Меня зовут Луи, — просто представляется он.
− Это сокращенное от «Людовик»?
− От «Луи-Филипп», так звали герцога Орлеанского, ставшего впоследствии королем.
− Маргарет. Не в честь Тэтчер, — предупреждает она, весело наблюдая, как к нему приходит понимание.
− Англичанка? Примите мое восхищение, вы прекрасно владеете французским!
− Спасибо, — Маргарет забавляет его манера.
− Не будет ли нескромностью с моей стороны поинтересоваться, что вас привело в Париж? — «откуда этот напыщенный тон?»
− Отнюдь. Я здесь на стажировке. Изучаю микробиологию.
Новый знакомый с уважением смотрит на неё
− Должно быть, это очень здорово! Я, к сожалению, могу похвастать лишь дипломом бакалавра. Может быть, удастся накопить денег и продолжить образование, родители всегда хотели видеть меня архитектором… — он вертит в задумчивости чашку с кофе, — в микробиологии, признаюсь, не силен.
Маргарет смотрит на часы: ей пора.
− Что ж, приятное знакомство, но мне нужно идти.
− Продолжим завтра? Я заметил, мы с вами обедаем в одно время… Если, конечно, это не нарушит ваши планы! — спохватился он.
− Мои планы на обед ничто не нарушит, — отшучивается, уходя, Маргарет, — До свидания!
В последующие три недели обеденное время незаметно пролетает за легкими, в полушутливом тоне, беседами.
В чем разница между кишечной и палочкой Коха?
Почему инфузория туфелька, а не, например, тапочек?
Байрон против Гюго.
Коньяк против Бренди.
Республика или монархия?
Эйфелева Башня против Биг-Бена.
Черчилль против де Голля.
Сена или Темза?
Были ли вы в Лондоне?
Что стоит посмотреть в Париже?
Сорбонна или Кембридж?
Тауэр или Бастилия?
Элтон Джон или Джо Дассен?
Нотр-Дам де Пари или Собор Св. Павла?
Луи оказывается интересным собеседником. Он разбирается не только в живописи и архитектуре, что вполне ожидаемо, но и в музыке, кино, литературе…
«Матушка, школьный учитель литературы, нещадно гоняла меня в детстве», — говорит он и читает по памяти Шекспира, Данте и Петрарку в оригинале…
Типография больше не нуждается в услугах художника, но они продолжают иногда встречаться вечерами, прогуливаясь в Булонском лесу или на Елисейских полях.
Луи легко может посоветовать уютный ресторанчик, свежую театральную постановку или просто красивую улочку. А Маргарет потом делится впечатлениями от экскурсий.
Пару раз Маргарет возвращается к разговору о его картинах, ей бы хотелось взглянуть, но Луи со словами «лучшая ещё не написана», извиняясь, отказывает.
Критики несправедливы к нему, властям наплевать на искусство, с появлением фотошопа все вокруг возомнили себя художниками…
Стажировка заканчивается. Накануне отъезда Луи приглашает Маргарет в ресторан: «Выдали деньги за заказ. Надо прокутить в хорошей компании».
Маргарет улетает в Лондон с планами новых исследований, с приятными воспоминаниями и e-mail’ом нового знакомого. Луи остается в Париже.
Работа захватывает, манящие огни парижских улочек не разглядеть за лондонскими туманами. Отголоски шуточных споров стихают…
Неожиданно Луи присылает фото своей новой картины. «Ты вдохновила меня!», — Маргарет не знает, что её умиляет больше: приписка или сам пейзаж? Место отдаленно напоминает излюбленную аллею для прогулок. Их прогулок.
Снова Париж. Конференция. Три месяца спустя. Будто другая жизнь…
Луи сразу ведет её в ресторан удалось продать ту самую картину. Маргарет отчего-то огорчается. «Ты приносишь мне удачу!», — она смущенно смеётся в ответ.
В последний вечер он тянет её на Эйфелеву башню. Пока Маргарет любуется на Париж с высоты птичьего полета, Луи вдруг целует её!
− Луи? — она удивленно смотрит в его медовые глаза.
– А что не так? — нахохлился он в ответ.
– Зачем? — Маргарет пытается разобраться в том, что только что произошло. Они ведь друзья… или нет?
– Просто… — он пожимает плечами — …ты красивая.
– И..? — какого продолжения она ждет??
– …И всё.
Позади Париж, Луи и его картины. Впереди — Лондон, череда сомнений и — через неделю молчания — письмо.
«Марго, почему ты не пишешь? Картины снова не удаются. Кажется, я люблю тебя…»
Луи, забавно обижающийся на её замечания.
Луи, изумительно критикующий собратьев.
Луи, задумчиво перебирающий строчки из сонетов Шекспира.
Смущенно улыбающийся Луи.
Бесшабашный Луи, кривляющийся на перилах моста…
Он любит её?
Луи, с которым часами можно говорить обо всем.
Луи, который её целует…
«А я его?»
Томительное ожидание. Вихрь сдерживаемых эмоций. Надежда и неуверенность.
Louis from Margaret: Луи, я не знаю, что ответить.
Margaret from Louis: Может быть, что тоже меня любишь?
Louis from Margaret: Может быть…
Ему, как будто, достаточно такого ответа. Ещё никогда у Маргарет не было такой оживленной переписки. Истории из детства, мечты и фантазии, мальчишеские секреты… Она зачитывается, словно романом. Такой близкий. Столь далекий…
Семинар сотрудников компании, Париж, два месяца невыносимого предвкушения…
Париж кружит в танце, Луи кружит голову, букеты маргариток — «их следовало бы назвать в честь тебя!».
Первый, настоящий поцелуй! Вкус гречишного меда, или это просто его глаза?..
Луи хмурится, провожая её в Лондон. Париж в Тучах. Париж в снах… Лондон — ох, один большой почтовый ящик…
Margaret from Louis: Я уже скучаю!
…
Margaret from Louis: Это невыносимо, снова отказали в работе!
…
Margaret from Louis: Целую! Целую! Целую!
…
Margaret from Louis: Ты ведь ещё приедешь?
…
Margaret from Louis: Нашелся истинный ценитель! Мои картины будут выставлены в Лондоне! Я приезжаю! Могла ли ты мечтать об этом?
...
Margaret from Louis: Марго, любимая, можно пожить у тебя?
«Лондонские туманы сведут меня в могилу. Как промозгло!».
«Но диван... диван не очень удобен, Марго?».
«А разве ты не можешь взять выходной?».
«Какой прием, жаль, ты не видела их лиц!».
Сумасшедшая неделя. Прощание в аэропорту. Ему в Париж. Ей остается Лондон.
Долго нет писем. Волна восторженных поклонниц отнесла его далеко от берегов реальности.
Отказ в очередном архитекторском бюро – возвращение на землю.
Margaret from Louis: Марго, ну почему так несправедливо? Ведь все было хорошо! Мне скучно. Лондонский сплин, наверное, добрался до Парижа…
Маргарет, не ища предлогов, срывается в Париж. Она находит своего художника в радостно-возбуждённом состоянии: некто заказал ему пять картин! Ему некогда, прости, правда некогда, Марго, ты же понимаешь, понимаешь же, да? Это такой шанс!!
В Париже осень. В Лондоне туман.
Margaret from Louis: Ты не обиделась? Я люблю тебя! Знаю, что не обиделась! Теперь я смогу снять более просторную студию!
Margaret from Louis: Хочешь, пришлю новые фото?
Она листает снимки. Коричневый костюм ему очень идет… И этот зеленый пуловер. Надо же, раньше он так не одевался. Всегда такой беспорядок в одежде. «Творческий». Наверное, статус теперь обязывает…
Margaret from Louis: А эту картину я посвятил тебе.
Сплошное поле маргариток. Ну и ну…
У него много странностей, пожалуй. Но он живой, настоящий. Он любит её.
Любит же?
@темы: Женить Холмса!